Каждый воскресный базарный день в Дондюшанах усугубляет экологическую ситуацию в городе. Суть в том, что особенно в такие дни районный центр заполняют подводы, приезжающие на рынок из окрестных сел. И причем большинство из них приезжают не торговать, а отовариваться.

Для приема гужевого транспорта «на стоянку» на городском рынке оборудована коновязь, но мало желающих ею воспользоваться. Все считают, что 4 лея – это слишком высокая плата. Но работник, занимающийся уборкой конного стойбища, тоже хочет кушать, а для этого он должен получать зарплату.
Итак, не желая заезжать на территорию рынка, владельцы гужевого транспорта «паркуют» его по дворам, по улицам города. Основной коновязью стал небольшой ореховый сквер напротив рынка за железнодорожными путями у частного подворья Елены Панцыр.
Что испытывает хозяйка красивой, чистой усадьбы и двух аккуратных домиков, об этом даже говорить больно. Она уже устала от постоянных походов в примарию в надежде на понимание. Смрад от десятков ведер конской мочи в жаркое время года обрушивается удушающим тяжелым облаком на ее участок, обсаженный нежными, красивыми цветами. От воскресной конной «стоянки» остаются кучи конского навоза, остатки корма и много мусора – это уже отходы человеческой деятельности.
Как правило, кто-то из хозяев телег уходит на рынок, а кто-то остается у лошадей. Вот они-то и разбрасывают различные пакеты, кульки, обертки от базарных лакомств.
Елене Панцыр надоела участь дворника на общественных началах, а власть в Дондюшанах почему-то очень лояльна или бездеятельна. Трудно себе представить подобную картину в соседних Окнице, Единцах, Дрокии. А в Дондюшанах – пожалуйста.
Люди ходят по проезжей части улицы, вместо того, чтобы ходить по тротуару под сенью раскидистых орехов. Почему? Да потому, что там можно на навозную «мину» нарваться или получить копытом удар от лягающей лошади.
Еще более неприглядную картину видят все, кто хочет замечать, на улице Елены Сырбу у пиццерии «Victoria», а вернее, напротив нее под тенью деревьев городской зоны отдыха.
В аппетитный аромат пиццы и других блюд этой точки общественного питания при попутном ветре «ложкой дегтя» вплетается вонь отходов лошадиной жизнедеятельности.
И хоть бы один хозяин упряжки убрал за собой!
В моем далеком детстве, когда милиционеры еще носили синюю форму, при въезде на мостовую города мой дед из-под облучка доставал ведро. Как только кобыла хвост задирала, он ее переводил на шаг и подставлял его к чему положено.
Между прочим, синеформенный милиционер со свистком во рту внимательно следил за каждой подводой, и это делать ему было не зазорно. Он охранял чистоту и порядок.
Решать проблему с гужевым транспортом можно только сообща, не так как это делает только один вице-примар, по-дон-кихотски, как на ветряную мельницу, устремляясь к каждой телеге, мчащейся по центральной улице города. Работники полиции на гужевой транспорт почему-то не обращают внимания, хотя над проезжей частью висят запрещающие знаки.
Основными же борцами за экологию и санитарию должны быть государственная экологическая инспекция и районный Центр превентивной медицины со своей санитарно-эпидемиологической службой. Они могут налагать существенные штрафы. Только для этого нужно работать. И нужно, чтобы рядом был страж порядка. Без него санитарного врача с его претензиями пошлют очень далеко, как и экологического инспектора.
Решать проблему можно было бы и с помощью советников примарии, но они дискутируют только по вопросам, обсуждаемым на сессиях с подачи примара. Сами по городу ходят, как слепые котята, и проблем не видят, хотя их очень много.
И лошадиная – в их числе. Если мы называем Дондюшаны городом, то и статус его нужно поддерживать делами, а не названием на карте.