Я не стала ждать понедельника. Новую жизнь я решила начать с субботы. Собрала кое-что самое необходимое из вещей (уложить даже в две огромные дорожные сумки все, нажитое за 17 лет супружества, просто, немыслимо), пару любимых книг и альбом со студенческими фотографиями, высыпала из шкатулки бижутерию и кое-какие «цацки» и плюхнулась в кресло: «Все!»
Все! Сколько раз я уже говорила это себе, мысленно и во весь голос. Сколько раз я готова была схватиться за чемоданы, чтобы навсегда покончить... С чем? Да с тем, что превратило искрящуюся, жизнелюбивую девчонку в недовольную, сварливую бабу. Отказавшись от многих своих девичьих идеалов, я сама себя предала.
Во имя чего? Кто оценит чуть ли не два десятилетия самопожертвований на алтарь семьи? Шестнадцатилетний сын, которому мама пока еще нужна, чтобы вовремя покормить-постирать, и который не сегодня-завтра уйдет к «своей», другой женщине? Муж? Да, может быть, и ради него самого нужно было сделать этот шаг давным-давно?
Я не знаю, каким был мой Виктор до женитьбы, потому что знакомы мы были недолго: влюбились чуть ли не с первого взгляда и на волне этой влюбленности оказались в ЗАГСе. Мне не очень хотелось жить со свекровью, но я уступила мужу, и переселилась в их однокомнатную квартиру с перспективой на двух. И это была моя первая ошибка.
Нет, со свекровью мы вполне ладили, во всяком случае, в те первые годы моего замужества. И дело не в наших с ней отношениях, а в том, что мой молодой муж, привыкший к опеке мамы, решил, что теперь его будут опекать уже две женщины. Так оно и случилось. Мама по инерции, а может, из желания показать мне пример должного ухаживания за мужчиной, сама мыла и доводила до блеска его ботинки. А мне и не нужны были внушения. Я была влюблена и, естественно, готова ради своего Витеньки весь выходной простоять у плиты, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое, с удовольствием настирывала и наглаживала его рубашки – мне доставляло удовольствие видеть его благодарный взгляд. Я даже забыла об условии, которое в первые дни поставила перед ним: «Свои носки будешь стирать сам». И он, безоговорочно согласившись с этим, вовсе не рвался сменить меня «у корыта», когда я милостиво делала это за него. Вот так и складывалось, что я во всем его опережала. Мне все казалось, что я это сделаю лучше: лучше поглажу его брюки, лучше удалю пятно с его пиджака, аккуратнее починю сандалики сынишки... И это была моя вторая ошибка.
Я вспоминаю, как мы собирались в наш первый семейный отпуск и я вытряхнула собранный мужем чемодан, потому что считала, что смогу сложить вещи так, что ничего не помнется и войдет вдвое больше... Кажется, именно тогда я в последний раз видела его сопротивление моему «я сама». Мой Витенька пнул злополучный чемодан и часа два со мной не разговаривал. А собственно, этому ли моему желанию все сделать и за себя и за него он противился? Может, пытался отстоять свое право на сакраментальное: «Кто в семье хозяин?»
Полноте, какой хозяин? Всю свою зарплату мой муж отдавал мне. Я полагаю, по привычке, как до женитьбы – маме. Согласитесь, поступая так, мужчина заведомо перекладывает на женские плечи весь груз забот. Это она теперь обязана «вести хозяйство», рассчитывая, когда и что купить, хватит или не хватит до очередной получки. Удобная позиция. А при случае можно и потребовать отчета: «Куда это ты деваешь деньги?!» Женщины очень ошибаются, когда радуются возможности единолично распоряжаться семейным кошельком. И это была моя третья ошибка.
Ну, конечно, мне тоже казалось, что и нашим бюджетом я сумею заправлять лучше мужа. И радовалась: ах, какой он у меня славный, не лезет в «мелочи», не брюзжит по поводу очередного моего приобретения, не прячет «заначки»... Все деньги были «на виду», поэтому даже сделать мне подарок мой муж мог только с моего ведома. И когда однажды он принес мне в день рождения охапку белых роз, я мгновенно «вычислила» сумму, на которую он потратился, и ахнула: «Господи! И половины этих денег хватило бы на флакон приличных духов!». Почти никогда после этого он не отваживался на сюрпризы, предпочитая, чтобы я сама купила себе что-нибудь на деньги, которые все равно в моих руках...
Сама и покупала. Или не покупала – в зависимости от «толщины» кошелька: ведь это я была приговорена рассчитывать и при необходимости экономить. Не мешая мне тратить наши деньги, муж не слишком интересовался и тем, какими ухищрениями я умудряюсь иногда выкрутиться, дотянуть, – он доверил это мне. И ни разу не усомнился, что я чего-то не смогу сама. Он даже признался как-то: «Я понимаю, конечно, что тебе трудно, но раз ты справляешься...».
Единственное, в чем он никак не хотел мне уступать, так это в праве заявить, что зарабатывает больше. Нужно признать, что лидерство давалось ему ценой больших усилий: зарплата рядового советского инженера все время отставала от моих «сдельных» заработков, и муж не гнушался дополнительной работы, лишь бы, получив расчет перед отпуском, «козырнуть» тем, что его отпускные, хоть на червонец, но больше моих. Нагрянувшая перестройка лишила его и этой радости и, по-видимому, желания продолжать какие бы то ни было попытки соперничества в браке.
Да, наш поединок закончился моей полной победой. Итак, что же я имею? Признание моего безусловного лидерства? О, да. Мой муж считает меня сильной женщиной. Настолько, что может парировать мои упреки заявлением: «Сама ведро картошки не донесешь?»
Теперь я спрашиваю себя: но почему он так быстро и легко сдавался? Потому ли, что виновато женское воспитание (мой Виктор вырос при маме и старшей сестре, и обе – энергичные, властные и самодовлеющие)? Или я действительно настолько сильна, что полностью подавила своего мужа, превратив его из мужчины в инфантильного мальчика? И то же самое грозит моему сыну? А я-то кто при них? Прачка, посудомойка, экономка, нянька? Выходя замуж, я надеялась быть просто любимой женщиной... Вот и получается, если кто и выиграл, то, скорее, Виктор. Оправдал свое имя – Победитель.
Да нет победителя! Нет, и не может быть. И есть только один выход разорвать этот порочный круг – уйти. Уйти и дать возможность моим мужчинам вспомнить, что они – Мужчины. Сильные, способные сами постоять за себя. Рожденные опекать, защищать, боготворить Женщину.
Так размышляла я, сидя перед наспех загруженными дорожными сумками. И представляла лицо Виктора и его умоляющее: «Ты же знаешь, что я тебя люблю, что никакую другую я не найду и искать не буду...». А может, все-таки, дожить до понедельника?